10 августа 2015 00:22
0 / 0 / 0
Последняя активность: не наблюдалась
Мультитрекер: Раздают: 0 Качают: 0 Скачали: 0
Bjl.mesjac.maj.1970.DivX.DVDRip.vitik1982.avi (1.37 GB)
10 августа 2015 00:22
0 / 0 / 0
Последняя активность: 9 сентября 2015 12:16
Мультитрекер: Раздают: 0 Качают: 0 Скачали: 0
Byl.mesyac.may.1970.DVDRip-745_[New-team]_by_AVP_Studio.avi (744.16 MB)
10 августа 2015 00:22
0 / 0 / 0
Последняя активность: не наблюдалась
Мультитрекер: Раздают: 0 Качают: 0 Скачали: 0
Byl mesjac mai_1970-SATRip-AVC.mkv (2.09 GB)

Описание Драма разыгрывается в первые послевоенные дни в одной из немецких деревень, где останавливается группа советских солдат. Эти несколько дней станут решающими в судьбе богатого крестьянина Рашке.

Ему, пособнику гибели многих поляков, предстоит осмыслить прожитое, пребывая в страхе и надежде избежать собственной смерти.

Премьера (мир): 10 мая 1970
Рейтинг IMDb: 8.20 (72)

Награды:
приз Интервидения и премия за режиссуру на МКФ телефильмов в Праге

Знаете ли вы, что:
• Пётр Тодоровский снимался в фильме в своей военной форме и со своими боевыми наградами.
• Мотоцикл, на котором разъезжает лейтенант Николаев, – DKW NZ350.

Из книги «3500 кинорецензий»:
Послевоенная драма (8.5/10)

"Июльский дождь" вышел на экраны летом 1967 года. А осенью 1969-го Марлен Хуциев начал съёмки своего нового фильма "Был месяц май", который во многих отношениях был для режиссёра необычным. Дело не в том, что он – телевизионный, хотя это наложило свой отпечаток. Подводя итог своей работы на телевидении, Хуциев говорил: "Мне на экране прежде всего интересен человек. И это требование не расходится с требованиями телевизионного кинематографа. Я стараюсь рассматривать человека подробно, пристально. В то же время мне важно, чтобы он был "растворён" в среде, погружён в жизненную атмосферу". Но если постановщику удалось в ленте "Был месяц май" подробно показать своих героев благодаря локальности сюжета, то именно жизненной атмосферы, воздуха этой картине всё же не хватило. Хуциев в том же интервью заметил, что сознательно отказался от второго плана, игрового фона, объясняя это производственными причинами. Кроме того, он опасался, что этот фон окажется неубедительным, неточным. И здесь мы подходим к самому главному. "Был месяц май" – единственная работа Марлена Хуциева, которая не опирается на личный опыт художника, на то, чему он сам был непосредственным свидетелем. В то же время герои впервые оказываются ровесниками режиссёра.
Он сделал фильм не о себе, но о своём поколении, которое во время войны спасло страну да и мир в целом. Картина имеет два выхода – в прошлое и будущее, в войну и мир. Сама же она представляет ситуацию "между войной и миром", буквально на грани, на ещё более ранней стадии, чем, допустим, "Два Фёдора" (кстати, можно сопоставлять два ёмких экранных образа Победы – в ленте "Был месяц май" это кадры с постоянно идущими по дороге войсками и техникой). А документальные пролог и эпилог в ещё большей степени, нежели начало фильма "Два Фёдора" или эпизоды в последующих работах "Мне двадцать лет" и "Июльский дождь", расширяют частную историю, включают её сразу в контекст Времени. И это определённым образом компенсирует отсутствие истинно хуциевской атмосферы действия. Более того – именно хроника помогла постановщику добиться такого обобщающего художественного результата, к которому ему не удавалось придти в предшествующих произведениях.
В картине "Мне двадцать лет" сцены, выводящие сюжет на пространство размышлений об Истории, несколько прямолинейны. Органичнее финал "Июльского дождя", где связь трёх поколений людей и разных времён передана ненавязчиво. Но всё-таки прошлое предстаёт опосредованно – мы видим фронтовиков в сегодняшнее время, и они уже просто наши современники. В ленте "Был месяц май" хроника последнего боя за Берлин сменяется игровыми кадрами мирной, но отнюдь не спокойной жизни, а в финале появляются на экране тоже документально запечатлённые люди современной Европы. Фильм естественно движется от общего через единичное вновь к общему. Единичное смыкает прошлое и настоящее.
Военная хроника необходима Хуциеву потому, что она показывает действие и очень редко – момент между действиями. Человек в хронике включён в исторические события, он существует вместе с другими людьми и неотрывно от них. Все они делают Историю, а предмет интереса хроники – именно История. Ей некогда обращать внимание на отдельное, частное. Хроника запечатлевает не лицо человека, а лик Времени. Вводя документальные кадры, режиссёр не собирался "подчеркнуть достоверность пролога", а "ставил перед собой другую задачу". Думается, он хотел вычленить человеческое из исторического. И экран даёт нам возможность внимательно вглядеться в лица молодых парней, которые вместе со всеми сражались за нашу общую победу.
История приобретает конкретность. Мы вспоминаем, что подлинный главный персонаж исторического события – человек. С другой стороны, через частное по-новому высвечивается общее. Герои, спящие на сеновале в непривычной тишине, наступившей сразу после грохота боев, отсыпаются словно за все четыре года войны, за всех тех, кто не спал в окопах. Через их судьбы мы узнаём о судьбах всех солдат. Лица персонажей накладываются в нашем сознании на действия безымянных воинов в прологе. Все они – победители. Благодаря им, в финале по улицам современных европейских городов могут спокойно идти люди. Жизнь продолжается, потому что был когда-то месяц май. И нужно помнить, что он был, этот месяц Победы.
Как напоминание или как "предупреждение из прошлого" (удачное название книги Юрия Ханютина) врываются в хронику беспечной жизни наших современников фотографии минувшей войны. Мир должен ощущать свою зависимость от подвига солдат, таких, как эти пятеро героев картины "Был месяц май". Без победы в мае 45-го не было бы ничего. А помнить об этом необходимо ещё и потому, что всё может вновь повториться. Память – обязанность всех живущих. Поэтому документальный финал звучит отнюдь не успокаивающе, наоборот – тревожно. Люди предпочитают предавать забвению то, что не очень приятно им вспоминать. Но тем самым они готовят почву для новых преступлений против человечества.
Правильно, что Марлен Хуциев отказался в финале от закадрового голоса одного из персонажей, вспоминающего уже сегодня о прошлом. Это, во-первых, лишило бы нынешнюю хронику обобщённости звучания, а во-вторых, что гораздо важнее, сделало бы рассказанную конкретную историю, наоборот, отдалённой от нас. Между тем, она воспринимается как глубоко современная, актуальная. Не случайно, что Семён Фрейлих и Александр Мачерет рассматривали "Был месяц май" в одном ряду с лентами "Мне двадцать лет" и "Июльский дождь", называя эти произведения трилогией. Мачерет считал, что все они направлены против "духовного мещанства". Фрейлих более точно определял суть трилогии, "в которой Хуциев изобразил битву духовного и бездуховного начал в современном человеке". Он же справедливо отметил, что режиссёра на сей раз интересует герой "в момент прозрения".
Эти солдаты-победители бегали ещё пацанами, когда Гитлер пришёл к власти. Да и к началу Великой Отечественной войны им было лишь по 17–18 лет. Парням 1923–24 годов рождения даже не о чем вспомнить из предвоенной жизни. Какая жизнь, если они только успели окончить школу, а юность прошла уже на войне. В одной из центральных сцен (вечеринка в гостях у Яковенко) молодой лейтенант Николаев вспоминает то, что было не на фронте: военное училище, танцы с девушками перед отправкой на передовую. В его словах появляется грусть, сожаление об утраченной юности. А Яковенко, который постарше (его сыграл Пётр Тодоровский, кстати, оператор фильмов "Весна на Заречной улице" и "Два Фёдора", ровесник Марлена Хуциева, успевший, в отличие от него, попасть на войну), говорит о своей уже семнадцатилетней сестрёнке, но думает-то он о себе – о том, что вот прошло четыре года, и их не вернуть назад, заново не пережить. Яковенко начинает насвистывать чуть печальный вальс, а потом все подхватывают этот свист. И откуда-то на смену ему возникает мелодия духового оркестра, которая возвращает парней хотя бы в мечтах в их короткую юность. Звучит вальс, как мотив судьбы, уносящий души в такое далёкое прошлое. А может, это уже настоящее?!
Идут под луной молодые и весёлые офицеры, хмельные то ли от вина, то ли от переполняющей их радости, скреплённые фронтовой дружбой и общностью своих судеб – одно поколение. Едут в найденной под мостом немецкой легковой машине, виляя на ней из стороны в сторону, словно танцуя, отдавшись упоению движением, ветром, ночью, спокойствием и тишиной. Раскачивается свет фар в такт вальса – но вдруг натыкается на колючую проволоку, и вальс обрывается. Точно так же четыре года назад война оборвала юность этих парней. А теперь прервался внезапный миг счастья, наслаждения победой.
В последующей сцене чисто кинематографически переданы нарастающее беспокойство и тревога – тени солдат на фоне ярко освещённой фарами стены барака, прыгающие лучи карманных фонарей, гулкие шаги в пустоте помещений. Из темноты выхватываются всё новые и новые жуткие подробности концлагеря. А за его пределами уже ждёт рассвет, и в небе пугающе кричат стаи воронья. Потом рассказы поляка и немца, бывших узников концлагеря, окончательно проясняют то, что не было известно молодым русским парням. Оказывается, их внешне добродушный хозяин хутора Рашке удобрял свою землю золой из топок и даже был виновником смерти нескольких людей.
Обобщённое опять возвращается к частному. Фашизм опирался на конкретных людей, добропорядочных обывателей, "бауэров", которые кормили армию, а если было нужно – сами шли в неё сражаться и умирать за то, что немцы – высшая раса. Фашизм давал обывателю свободу действий, раскрепощал его, позволял выразить свои подавленные инстинкты, пробуждал дух национализма и шовинизма. "Криг капут!" – но готовность к подчинению осталась в каждом из этих рашке. Более того – из них никуда не улетучилась и прежняя национальная спесь. Даже немец, который провёл шесть лет в концлагере, по-прежнему твердит, что нельзя "плохо говорить о Германии". Такие, как он, легко поддаются влиянию вируса фашизма. А пока будут существовать рашке (не случайно этому, можно сказать, нарицательному персонажу удаётся тихо скрыться с хутора, раствориться без следа), не исчезнет угроза рецидива этой "национальной болезни".
То, что знали наши воины о фашизме, оказалось "ничем" по сравнению с открывшейся им истиной. Григорий Бакланов, чей рассказ "Почём фунт лиха" лёг в основу сценария картины "Был месяц май", рассказывал о замысле: "Сейчас, когда людям кажется, что они всё знают о минувшей войне, удивлять может только наше тогдашнее удивление. И неосведомлённость. Мы, чей путь не лежал через Майданек или Освенцим, кто не освобождал узников, ещё не знали, что были газовые камеры, куда эшелонами привозили людей душить газами. Что была целая промышленность уничтожения, где утилизировалось всё: и женские волосы и пепел, оставшийся от сожжения и взрослых и детей".
Поэтому уже пустой концлагерь становится для героев ленты будто их истинным прозрением. Сцена в концлагере находится в самом центре повествования и несёт основной смысл. Молодые офицеры оказываются в таком же положении, как и современные люди, которые что-то слышали о концлагерях, но конкретного представления о том, как там убивали, почти не имеют. И вот когда волей случая они попадают в Освенцим или Бухенвальд, то прозревают, понимая, что есть фашизм на самом деле. Персонажи фильма тоже осматривают концлагерь как музей – неторопливо, сосредоточенно, пытаясь разобраться: зачем здесь нужны камеры, труба, топки. Яковенко вдруг вспоминает: "Эти ребята, которые лагерь освобождали, танкисты, рассказывали, будто немцы тут людей жгли". "Как жгли? – не может понять Николаев. – Зачем?". Этот же вопрос задавало человечество, когда на Нюрнбергском процессе стали известны все злодеяния фашистов. Но гораздо важнее: почему они смогли это сделать? Можно даже хорошо знать по хронике о зверствах нацистов, помнить обо всём и, тем не менее, не понимать того, почему фашизм существовал и до сих пор ещё не изжит?
Когда герои ходят по концлагерю, их сопровождает за кадром хриплый собачий лай. Потом два немца, бывших узника, скажут, что теперь не могут слышать, как лают собаки. Для них это – концлагерь, фашизм. Лай навсегда остался в памяти. Война окончена. Узники освобождены. Но продолжает лаять собака, как будто чувствует, что её хозяева вернутся и заполнят лагерь новыми жертвами – какой национальности на этот раз? А уходят солдаты из концлагеря сырым прохладным утром, полные тревоги и смятения. Им ещё предстоит услышать свидетельства живых очевидцев – тех, кто смог выжить и выйти из лагерей. И узнают они о том, для какой цели сжигали людей в крематории, кто пользовался услугами концлагерей, делая вид, что не имеет к этому никакого отношения. Уходят солдаты, оставив у барака машину с едва светящимися фарами в утреннем тумане, на которой пережили ночью неожиданные мгновения радости. И теперь былое счастье светит для них как блёклый свет.
Уже солнечным днём вернувшемуся на хутор Николаеву сын Рашке предъявит счёт за напрасно убитую солдатом Макарушкой свинью, подсчитав даже то, что свинья могла ещё расти. Каким был бы счёт для фашизма, если бы подсчитали не только размер материального ущерба и количество погибших, но и то, кем могли стать замученные и сожжённые, что они сделали бы для человечества? Сколько погибло детей, так и не успев стать великими? Это не поддается учёту. За это нельзя ничем расплатиться. А один из немцев, бывших заключённых, потом расскажет Николаеву, что родственники уничтожаемых в концлагере должны были оплачивать расходные счета. Лейтенант не может понять: как люди могли сами платить за уничтожение? Немец отвечает: "Люди всегда всё делают сами. Сами строят себе лагеря. Сами строят себе тюрьмы. Сами платили за расстрел". Он теперь понял, что все его соотечественники, все люди виновны – они сами породили фашизм. "Мы тоже не верили, пока не случилось. Не знали. Не хотели знать… Потом мы боялись. Страх. Что можно было тогда изменить?".
Как это точно сказано – сначала не верили в возможность прихода фашизма к власти, потом, когда это свершилось, уже боялись установленного порядка. Сначала надеялись, что всё обойдётся, и потому продолжали жить беспечно – затем, чтобы пребывать в том же спокойствии, более того – остаться в живых, слепо подчинились фашизму. Исполняли всё то, что им приказывали, поэтому не чувствовали себя виновными. Строили концлагеря, сидели в них, платили за смерть, доносили на соседей, получали за это деньги, отводили своих работников в крематории и удобряли пеплом поля. Люди давно уже умерли, но остался пепел, развеянный ветром, который везде: в этой земле, в колосьях пшеницы…
И как раз из движения руки бывшего узника Штефана по колосьям, словно из пепла, затем появляются на экране лица современных людей, идущих по улицам европейских городов. Если эти люди забудут обо всём, что произошло в минувшую мировую войну, их ожидает та же участь, что и мирных прохожих довоенной Европы, которые ничего не хотели замечать и спешили по улицам, не останавливаясь. Они, оставшиеся на киноплёнке, пока не знают то, что знаем мы, глядя на мир, который живёт в счастливом неведении. Им только предстоит пережить все ужасы войны, а выжившим – испытать упоительное чувство победы. Мы видим на фотографии солдата, безымянного героя XX века, который спас мир, вернул ход Времени в нормальное русло. Теперь фото этого воина в современной газете воспринимается как запечатлённая История. Человек – это сама История. Более идеальной причастности ко Времени вообще не может быть.
1977

Если вам понравился этот фильм, не пропустите:
Мне было девятнадцать / Ich war neunzehn, (1967)
Мир входящему / (1961)
4 дня в мае / (2011)

  • Загрузить программу для скачивания торрентов
  • Что такое magnet-ссылка

  • Поиск торрент раздач, пожалуйста подождите!



    0 комментариев

    Добавление комментария

    • Введите слова