Описание Москва, 90 – е. Город без прошлого и без будущего. Город, который не прощает ошибок. Московская богема, криминальный бизнес, ночная жизнь, легкие деньги, возбуждение и растерянность образуют поверхность этой жизни.

Во время очередной перевозки партии нала для нового русского по кличке Майкл деньги исчезают. Ситуация осложняется еще больше, когда накануне свадьбы невеста Майкла влюбляется в его друга, которого тот подозревает в похищении денег.

Герои пытаются заглушить страх перед разрушительной жестокостью жизни алкоголем и сексом. Интрига продолжает разрастаться, пока проблема не разрешается наиболее универсальным способом – пулей в затылок…

Премьера (мир): 3 сентября 2000
Релиз на DVD: 10 ноября 2011

Награды:
Ника, 2001 год
Номинации (3): Лучший звук; Лучшая музыка; Лучшая работа художника-постановщика

Кинотавр, 2001 год
Номинации (1): Главный приз «Золотая роза»

Из книги «3500 кинорецензий»:
Манерная драма (5/10)

Этот фильм режиссёра Александра Зельдовича создан по сценарию, который был написан им вместе с культовым писателем Владимиром Сорокиным ещё в 1995 году. Возможно, что тогда "Москва" оказалась бы новым словом в кинематографе. Хотя верится в это с трудом, поскольку, как и большинство российских постановщиков, Зельдович явно не в ладах с расползающимся и бесконечно длящимся повествованием, где элементарная невнятица выдаётся за художественное высказывание. Однако ближе к финалу он знаменательно (не в пример своим ровесникам) проговаривается о том, что могло бы стать программой такого субкультурного явления, как "золотая московская молодёжь".
"Стилевое запаздывание" данной картины заключается в том, что во второй половине 90-х годов российское кино, многократно воспев и легендаризировав всех "новых русских" – от бизнесменов до киллеров, также успело вдоволь поиронизировать и над "новой Москвой", как, например, в фильме "Восемь с половиной долларов" Григория Константинопольского, а в лентах "Страна глухих" Валерия Тодоровского и "Небо в алмазах" Василия Пичула была художественно переосмыслена мифология постсоветской столицы. И даже язвительное отыгрывание чеховских мотивов в условиях современной смены веков (только уже на рубеже тысячелетий!) продуманно осуществлено в том же "Небе в алмазах".
В сущности, получается, что "Москва" осталась примерно на уровне постижения новомосковской реальности в "Лимите" Дениса Евстигнеева, снятой в 1994 году, добавляя лишь вовсе ненужную (по причине устарелости) и фальшиво выглядящую манерность визуального ряда. А в качестве эксцентрического дивертисмента можно воспринимать перелопаченные композитором Леонидом Десятниковым несочетаемые музыкальные пласты: от песни "Враги сожгли родную хату" до отзвуков мелодий Франсиса Лея и Мишеля Леграна.
В этом плане сюжет и непосредственное действие словно перестают играть какую-либо роль – доминируют изображение, музыка, исполнительские выверты актёров, среди которых, пожалуй, удачнее всего в созданную стихию "новорусского маньеризма" (кстати, вспомним, что он проявился ещё в 1991 году в "Киксе" Сергея Ливнева) вписывается лишь Наталья Коляканова. Что, наверно, неслучайно, поскольку в театре Анатолия Васильева она привыкла играть в пространстве тотальной импровизации, когда процесс важнее результата, а самозабвенное актёрское "токование" ценнее сюжетной логики и связного повествования.
В "Москве" режиссёр Александр Зельдович демонстрирует, будто поддавшись самоубийственной тяге своих мужских персонажей, чреватое последствиями самоустранение из экранного материала. Он вовсе не пытается выдать всё происходящее за фантазию или фантасмагорию, а сводит творящиеся в кадре криминально-сексуальные, матерно-эстетизированные страсти-мордасти к довольно равнодушной и отстранённой фиксации. Личное и мировоззренческое прорывается лишь в своеобразной фрейдовской обмолвке (не надо забывать о том, что по первой профессии Зельдович – психолог, проработавший три года в больницах и диспансерах "брежневской Москвы").
Это звучит в диалоге Ирины и Марка про те времена, когда они были "золотой молодёжью 70-х", много трахались, начиная с шестнадцати лет, занимались фарцовкой, а теперь вот спиваются, чувствуя жизненную неудовлетворённость. Хотя внешне они вроде бы преуспевают, особенно по сравнению с миллионами людей, которые не таскаются от скуки по ночным барам и не ведут нахально-праздное существование. "Писательские детки", войдя в пору сорокалетия, испытывают полное опустошение, атрофию желаний, дисфункцию самой потребности жить. Они дружат или сексуально отдаются "золотой молодёжи 90-х" – всем этим кокаиновым мальчикам, запросто "кидающим" своих друзей детства, современным суперфарцовщикам, которые ворочают миллионами долларов и трогательно озабочены культурным меценатством.
И когда в финале новообразованная "русская семья" (не чета пресловутой "шведской"!), за исключением двух уже выбывших на тот свет, шествует по Красной площади, чтобы только ради проформы посетить могилу Неизвестного солдата, в этом видится не одна лишь очевидная, сразу напрашивающаяся перекличка с культовыми (тогда и слова такого не знали!) фильмами "шестидесятников" – "Мне 20 лет" / "Застава Ильича" и "Июльский дождь" Марлена Хуциева.
Проще всего счесть, что "девятидесятник" Александр Зельдович ёрнически разделывается с былыми кумирами, в том числе и своей матери Аллы Гербер, рьяной демократки, журналистки и депутата Госдумы, которая тоже вышла из поколения "Заставы Ильича". Но основная беда художественной (а порой и профессиональной) несостоятельности "Москвы" заключается в том, что в работе современного режиссёра нет ни грана романтического порыва, искренности художника, наконец, гражданской ответственности, что, безусловно, имелось в творениях Хуциева. Теперь-то мы можем позволить себе сказать, что он наивно верил в некий призрачный символ под названием Застава Ильича, хотя всё равно не подвергнем никакому сомнению силу и убедительность этой веры.
"Москва" же превращается в нечто пижонское, сделанное ради форсу – чтобы себя показать, а на других и вовсе не смотреть. И все её иносказания утилитарны, годятся только для того, чтобы, допустим, в одной из громадных букв названия МОСКВА, значащегося при въезде в город, спрятать украденные у друга 300 тысяч долларов. Вот и мелькнувший в уме к долгожданному исходу нескончаемой картины эффектный слоган "Застава Зельдовича" – обман зрения, киношный трюк, обычный пшик, за которым всего лишь пустота.
А жаль! Пролёт над полями в самом начале ленты, когда мы, словно вендерсовские ангелы из "Неба над Берлином", откуда-то издалека приближаемся к нашей любимой и ненавистной столице, способен был почти растрогать – пока не вторгся за кадром совершенно неуместный разговор про русских и американских норок. В конце же фильма похожий пролёт над домами, озвученный "Колхозной песней о Москве", уже не вызывает проникновенных эмоций. Значит, в середине мы увидели что-то такое, от чего стало просто скучно и тошно. Увольте!
2000

  • Загрузить программу для скачивания торрентов
  • Что такое magnet-ссылка

  • Поиск торрент раздач, пожалуйста подождите!



    0 комментариев

    Добавление комментария

    • Введите слова