Описание Пинки Роуз, наивная молодая женщина, приезжает в коммуну в Калифорнийской пустыне, но скоро сбегает оттуда вместе с Милли Ламморо, которая тоже родом из Техаса и работала вместе с ней в медицинском учреждении.

Милли, осознающая, что в мире есть такое понятие, как мода, живет в квартирном комплексе для одиноких и проводит вечера в баре для мотоциклистов. Пинки переезжает к Милли и заводит дружбу с Уилли, молчаливой, беременной женой Эдгара, которому принадлежит комплекс.

Слоган: "1 woman became 2/2 women became 3/3 women became 1"
Бюджет: $1 500 000
Премьера (мир): 3 апреля 1977
Рейтинг IMDb: 7.90 (7354)
Рейтинг кинокритиков: 7.9 (96%, 24 + 1 = 25)

Награды:
Британская академия, 1978 год
Номинации (1): Лучшая женская роль (Шелли Дювалл)

Каннский кинофестиваль, 1977 год
Победитель (1): Серебряная премия за лучшую женскую роль (Шелли Дювалл)
Номинации (1): Золотая пальмовая ветвь

Связи:
Отсылки к
1.
2.
3.
 

Упоминается в
1.
2.
3.
4.
5.
6.
 


Из книги «3500 кинорецензий»:
Философская драма-притча (9.5/10)

Американский режиссёр Роберт Олтмен принадлежит к числу тех творцов, у кого трудно выбрать в качестве лучшего лишь один из фильмов и даже назвать несколько из них – всё равно непросто. Художник выражает себя во всём творчестве, а не в каких-то отдельных произведениях. Но есть ленты, которые становятся ключевыми для понимания времени, более того – в концентрированной форме выражают чуть ли не все мифы и ценности данного образа жизни. И хотя картина "Три женщины" отнюдь не вызвала интереса у зрителей, не оказала влияния на общественные настроения, была обойдена наградами на всевозможных церемониях (пожалуй, и приз, доставшийся Шелли Дювалл на фестивале в Канне, оказался довольно несправедливым по отношению к двум другим актрисам – Сисси Спейсек и Джэнис Рул), однако принята интеллектуальной элитой как одна из самых американских, сущностных, феноменальных, благодаря которой можно лучше понять Америку, прежде всего – её женщин.
Роберта Олтмена порой сравнивали с Ингмаром Бергманом (кстати, американец не скрывал, что "Три женщины" – не только плод личных снов-фантазий, но и творческое переосмысление впечатления от бергмановской "Персоны"). И отмечали его способность к тонкому анализу женских душ, проникновению в самое существо их натур, деликатно-безжалостному выявлению всего нутра, скрытого от посторонних глаз – от лёгких капризов до полной фрустрации, а также умение выражать целую гамму чувств по отношению к женщинам, когда неизъяснимое восхищение может подчас граничить с едва уловимым презрением.
Олтмена нередко привлекала изменчивая, неуловимая женская природа, в которой есть своя глубинная логика жизни и витального начала, благодаря чему как раз и удаётся им приспосабливаться к меняющимся условиям и обстоятельствам. Изначально заложенный материнский инстинкт зачастую замещается остро развитым чувством самосохранения и куда большей "живучестью" по сравнению с мужчинами. Вот и общество жизнеспособно в немалой степени из-за выживаемости женского рода и готовности к исполнению своего высшего предназначения. И всё это в кодированной форме философской притчи-сна наяву как раз и можно найти в фильме "Три женщины".
Впрочем, на поверхности – история трёх женщин разного возраста и различных типов поведения. Пинки – по сути, девчонка, капризный ребёнок, неопытная простушка. Она поступает на работу в оздоровительный центр в Палм-Спринг в Калифорнии, любопытно и даже жадно впитывая в себя всё, что происходит вокруг, хотя ничего особенного там вообще случиться не может. Но Пинки просто волнует сама жизнь как есть, поскольку ею лично пока ничего не пережито. И она принимает чуть ли не за совершенство работающую по соседству Милли, девушку хоть и постарше, но тоже стремящуюся, несмотря на свои неврозы, порхать легко и непринуждённо, изо всех сил соответствовать почерпнутым в журнале "Идеальная женщина" представлениям об эмансипированной средней американочке среднего ума. Пинки напрашивается к ней в компаньонки по квартире, снимаемой на двоих. А в соседнем кафе живёт и работает несколько загадочная женщина, беременная Уилли, которой, наверно, лет сорок, она замужем за несостоявшимся актёром-ковбоем, но кажется от этого ещё более одинокой и брошенной, почти на всём протяжении действия молча рисуя причудливые человекоподобные фигуры на стенах бассейнов.
Именно эти фантасмагорические образы, которые носят скрытый сексуально-агрессивный характер, воздействуя как навязчивый сон, неотступный кошмар, преследующий и рождающий неясную тревогу, представляются своеобразной подводной фреской Страшного Суда. В один из подобных бассейнов, разрисованных Уилли, в какой-то из моментов бросится в отчаянии Пинки, повздорив с Милли после того, как слишком рьяно и ревностно стала вмешиваться в её интимную жизнь, упрекая за связь с непутёвым мужем художницы. Но уже после выздоровления Пинки происходит разительная перемена в её поведении – девушка становится явно развязнее, наглее, жёстче. В замечательной сцене стрельбы из кольта у некоего подобия музея Дикого Запада под открытым небом Пинки потрясающе преображается, будто вспомнив о своих предках-покорителях прерий. Детские капризы модифицируются в упрямое навязывание собственной воли, прямой диктат над другими и даже претензию на почти мужское доминирование среди своих подруг во всё более демаскулинизирующемся окружающем мире.
Вообще есть какая-то тайная связь между ревностью Пинки к любовнику Милли, эпизодом стрельбы из кольта, равнодушно-любопытным и настороженным ожиданием исхода родов у Уилли (Пинки не пожелала вызвать "скорую помощь", и это могло косвенно повлиять на то, что ребёнок родился мёртвым) и финальным "воцарением на троне", когда Пинки будто бы изображает хозяйку кафе после непрояснённого, оставшегося за кадром трагического случая с мужем Уилли. В образовавшемся трио женщин как раз Пинки, подчинив себе Милли и, видимо, играя на неосуществившихся материнских чувствах Уилли, начинает выполнять словно мужскую роль, хотя её потуги, конечно, смехотворны. Одна лишь Уилли не изменяет себе, продолжая свой, кажется, бесконечный труд, творя только ей ведомую воображаемую реальность, как бы предупреждая о чём-то.
Пожалуй, неблагодарны усилия по переводу языка кинематографа, живописи и снов на нормальную человеческую речь. Не случайно, что Уилли воспринимается до самого финала немой, предпочитающей выражать себя лишь в рисунках. Но ведь и женское естество, которое живёт по законам подспудных чувств, трудно поддаётся объяснению в словах. Метафорически и иносказательно Роберт Олтмен старается воплотить на экране три возраста женщин (девочка-подросток, девушка, которой примерно 25 лет, и сорокалетняя женщина, собирающаяся стать матерью), три сущности бытия (жизнь в иллюзиях и мечтах, в придуманном мире; жизнь – приспособление к самой действительности, такой, как она есть; жизнь – рождение, созидание, творение), что в иной форме может быть понято в виде триады: миф-реальность-творчество.
Причём миф постепенно подавляет реальное сознание и проникает в художественное начало. Вероятно, основной замысел постановщика-антимифотворца в том и заключался, чтобы вновь, как и в других своих работах, доказать, что Америка до сих пор не избавилась от мифологических комплексов, в лучшем случае, она одержимо пользуется благами жизни, превознося их, но вряд ли способна творить, воссоздавать, рождать новую жизнь. Героини "Трёх женщин" ощущают интуитивно и подсознательно собственный страх перед будущим, перед продлением человеческого рода, а потому предпочитают в настоящем остаться лишь в своём женском обществе. Картины же Уилли, несмотря на всю их необычность и экстравагантность, являются только прикладным искусством, живописным оформлением бассейнов, своеобразным приложением к действительности, как и искусственный городок, который призван напомнить о практически легендарных, мифических временах покорения Дикого Запада.
Что ни говорите, из этих трёх женщин наиболее уверенно и невозмутимо чувствует себя одна лишь бывшая глупышка Пинки, которая вдруг догадалась, что лучше всего быть в Америке завоевателем и потребителем жизни, – достаточно посмотреть, как она лениво, поедая кукурузные хлопья, читает в финале книжку за стойкой бара в кафе. Можно сказать, что Роберт Олтмен ещё в конце 70-х годов угадал повсеместное и поголовное распространение попкорновой культуры, а главное – наглого и самодовольного консьюмеризма как своеобразного "модус вивенди" современного американского общества, что теперь оказалось навязанным и всему остальному миру.
1990/2007

Если вам понравился этот фильм, не пропустите:
Персона / Persona, (1966)
1 woman became 2/2 women became 3/3 women became 1

  • Загрузить программу для скачивания торрентов
  • Что такое magnet-ссылка

  • Поиск торрент раздач, пожалуйста подождите!



    0 комментариев

    Добавление комментария

    • Введите слова