27 июня 2015 23:55
0 / 0 / 0
Последняя активность: 27 сентября 2015 07:05
Мультитрекер: Раздают: 0 Качают: 0 Скачали: 0
Nankinskiy peyzazh (Valeri Rubinchik, 2006) DVDRip.avi (1.46 GB)
27 июня 2015 23:55
0 / 0 / 0
Последняя активность: не наблюдалась
Мультитрекер: Раздают: 0 Качают: 0 Скачали: 0
Nankinskiy peyzazh (Valeri Rubinchik, 2006) DVD5 (34 файла)
VIDEO_TS (34 файла)
VIDEO_TS.BUP (16.00 kB)
VIDEO_TS.IFO (16.00 kB)
VTS_01_0.BUP (26.00 kB)
VTS_01_0.IFO (26.00 kB)
VTS_01_0.VOB (21.85 MB)
VTS_01_1.VOB (10.00 kB)
VTS_02_0.BUP (18.00 kB)
VTS_02_0.IFO (18.00 kB)
VTS_02_0.VOB (60.00 kB)
VTS_02_1.VOB (10.00 kB)
VTS_03_0.BUP (60.00 kB)
VTS_03_0.IFO (60.00 kB)
VTS_03_0.VOB (66.00 kB)
VTS_03_1.VOB (1.00 GB)
VTS_03_2.VOB (1.00 GB)
VTS_03_3.VOB (1.00 GB)
VTS_03_4.VOB (1.00 GB)
VTS_03_5.VOB (248.20 MB)
VTS_04_0.BUP (18.00 kB)
VTS_04_0.IFO (18.00 kB)
VTS_04_0.VOB (60.00 kB)
VTS_04_1.VOB (10.00 kB)
VTS_05_0.BUP (18.00 kB)
VTS_05_0.IFO (18.00 kB)
VTS_05_0.VOB (60.00 kB)
VTS_05_1.VOB (10.00 kB)
VTS_06_0.BUP (18.00 kB)
VTS_06_0.IFO (18.00 kB)
VTS_06_0.VOB (78.00 kB)
VTS_06_1.VOB (10.00 kB)
VTS_07_0.BUP (18.00 kB)
VTS_07_0.IFO (18.00 kB)
VTS_07_0.VOB (60.00 kB)
VTS_07_1.VOB (10.00 kB)

Описание Двое мужчин начинают ухаживать за девушкой Надей. Являясь превосходными рассказчиками, делают все, чтобы ей понравится. Они абсолютно разные: один простой с криминальным прошлым, а другой интеллигент, побывавший в Китае. Максимальный накал страстей. Кого изберет девушка? Где правда и где вымысел? Кто из них все-таки говорит правду? Что будет впереди?

Сборы в России: $32 500

сборы
Премьера (РФ): 21 сентября 2006

Награды:
Золотой орел, 2007 год
Номинации (2): Лучшая работа художника-постановщика; Лучшие костюмы

Кинотавр, 2006 год
Номинации (1): Главный приз

Из книги «3500 кинорецензий»:
Экзистенциальная ретро-драма (8/10)

Этот фильм Валерия Рубинчика "Нанкинский пейзаж" может показаться и странным, и непонятным, а объяснение его на языке пришедших на ум ассоциаций способно ещё сильнее запутать доверчивого и простодушного читателя-зрителя, которому всё это действительно напомнит "китайскую грамоту". Впрочем, и ряд критиков, посмотревших картину, были почему-то поставлены в тупик, не разобравшись даже в сюжетной структуре произведения и явно перепутав времена, когда всё могло происходить. Хотя данное обстоятельство "размытости эпохи" впору счесть как раз за небольшую подсказку, что подобным конкретным историям, увы, свойственно повторяться вновь и вновь в большой истории человечества, особенно в его новейшую фазу развития.
Лента Рубинчика обладает какой-то необычной формой воздействия, покоряя ближе к финалу и уже не отпуская впоследствии, заставляя всё больше и сосредоточеннее думать о ней, будто в состоянии одержимости разгадывать некую тайну. И чем дальше отстраняешься от времени просмотра, тем очевиднее пытаешься постичь своеобразную гексаграмму из "Книги перемен", стремишься без прежней опаски заглянуть в выпавшую героям Кань – то есть Бездну, которая словно на роду написана всем тем, кому суждено жить в пору существования тоталитарных режимов.
Фильм снят по созданному ещё в начале 90-х годов сценарию модного в интеллектуальных кругах писателя Андрея Бычкова (в свою очередь – в основе "Нанкинского пейзажа" лежит более давний его рассказ "В следующий раз осторожнее, ребята"), и часть действия происходит в Китае. Или же в той воображаемой стране, что вполне могла пригрезиться героям, которые никогда не покидали пределов Москвы и лицезрели нанкинский пейзаж только на скромном коврике, висящем в комнате над кроватью. Вот почему изложение сюжета или хотя бы его канвы является затруднительным. Не по причине усложнённости фабулы и даже не из-за неясности отношений между персонажами, кого следовало бы считать участниками двух любовных треугольников (интеллигент Александр, парикмахерша Надя и вышедший из тюрьмы Лысый – это в московской жизни, и тот же Александр, англичанин Джон и юная китаянка Чжэньцзин – в китайских ретроспекциях).
Казалось бы, "Нанкинский пейзаж" по авантюрно-трагикомически-мелодраматическому сюжету, придуманному писателем ради изощрённого опровержения уже поднадоевших постмодернистских дискурсов, должен был бы свидетельствовать о "крахе концепций" и "кризисе контекстов" в искусстве. Сценарий в данном плане был легче прочитываемым, однако не оставлял ощущения ускользающей тайны, "убегающего смысла". Что, кстати, представилось в виде почти анекдотичной обманки некоторым невнимательным кинорецензентам, кто наивно подумал, что эта "китайская шкатулка" так уж просто раскрывается, якобы обнаруживая внутри одну лишь пустоту (а, между прочим, пустота или небытие – среди многочисленных определений основополагающего для китайской философии понятия "дао").
Но довольно локальная и частная история, хоть и прихотливо отражающаяся, как в системе зеркал, увидена режиссёром в неожиданном историческом ракурсе. Согласно последней трактовке автора сценария, который не раз менял в разных вариантах текста привязку ко времени действия, он всё-таки имел в виду 1968 год, когда советские танки утюжили пражские мостовые, студенты Сорбонны устраивали революцию в Париже, а китайские хунвейбины исступлённо претворяли в жизнь идеи Мао. Однако Валерий Рубинчик, который успел в своём детстве застать ещё эру Сталина, намеренно опрокинул любовно-криминальный городской романс вглубь не столь уж далёкой Истории (ведь прошло чуть более полувека с момента кончины "вождя народов").
Тут надо бы вспомнить о том, что Рубинчик, всегда отличавшийся приверженностью к стилевым поискам и умением рассказывать истории, прежде всего, при помощи кинематографической пластики, имеет несомненную тягу к теме двойничества в частности, а если в целом – то вообще амбивалентности действительности. Подобные мотивы настойчиво отыгрывались в мистико-фантастическом регистре в "Дикой охоте короля Стаха" и "Отступнике", да и в не воспаряющих прочь от реальности фильмах "Венок сонетов", "Культпоход в театр", "Нелюбовь" и "Кино про кино" наличествуют, помимо лирико-поэтических моментов, какие-то "остраняющие" детали или же особые средства киновыразительности. Это и позволяет воспринимать поведанное в чуть смещённом по оптике (не обязательно в буквальном смысле) виде, а точнее – словно в зеркальном отражении.
В "Нанкинском пейзаже" куда существеннее и значимее то, что постановщик снабдил рассказ о "двоящихся судьбах" и "перемежающихся мирах", где всё оказывается возможным и одновременно выглядит ирреальным, будто во сне, дополнительными кадрами – вроде бы документальными по способу съёмок, но гипнотическими по впечатлению. Где-то в азиатской пустыне обнаруживают исполинскую статую Будды, а позже на тягачах, в сопровождении конных милиционеров, одетых в белую форму, доставляют на набережную Москвы-реки, видимо, намереваясь поставить аккурат напротив Кремля. Каждый волен по-своему прочитывать возникающие ассоциации или вообще не чувствовать никаких аллюзий, воспринимая даже с недоумением поведанную "притчу об амбивалентности всего сущего" (если воспользоваться одним из определений Валерия Рубинчика, который, впрочем, слегка лукавит, как это и положено творцу китайских миниатюр, к чьей стилизации данная кинолента, несомненно, стремится).
Обратившись к вдумчивому искусствоведческому исследованию "Молния в сердце" Владимира Малявина, российского специалиста по Китаю, можно убедиться в следующем: "…подлинная картина (или, если угодно, подлинное в картине) – вне картины. Истинный же секрет живописи заключается не в утаённости предмета живописного изображения, а именно в неразличимости внутренней реальности жизни и её внешнего образа, неразличимости глубины и поверхности нашего опыта. Если картина – это маска реальности, то маска тем утончённее, чем менее заметна она со стороны". И, например, нанкинский живописец Гун Сянь "прославился своими необычными версиями модного в то время "пейзажей сновидений" – пейзажей вечного, вечнопреемственного одиночества. Отдельные части картин Гун Сяня логически не связаны между собой: подземные пустоты и пропасти, водопады и отвесные скалы обращены только к зрителю, к взору "того, кто бодрствует", к некоей недостижимой перспективе созерцания… Фантастика Гун Сяня проистекает не просто из самоуклонения, эксцентризма творческого воображения, а из того факта, что на картине как раз вполне наглядно изображён "вечно отсутствующий", символический мир. Картина Гун Сяня… знаменует переворот в системе изобразительных ценностей: в отличие от прежних "пейзажей сновидений" она выражает не фантастичность реального, а реальность фантастического".
Фильм "Нанкинский пейзаж", наследуя традициям живописи Китая (любопытно, что слово "пейзаж" в китайском языке обозначается "шай-шуй", то есть в качестве антиномии "горы-воды", понимаемой исследователями как Небо и Земля, мужское ян и женское инь), доводит отражённость художественной манеры до логического завершения. Пусть здесь впору говорить, напротив, о полной незавершённости дробящегося на множество зеркальных образов абсолютно непознаваемого мира. И, вероятно, рассказ о загубленной любви, которая случилась сразу в двух плоскостях где-то пересекающегося пространства, так и остался бы своего рода "вещью в себе", если бы Валерий Рубинчик не нашёл верный контекст, куда именно и стоило поместить происходящее.
Андрей Бычков в своих комментариях по поводу готовой ленты, признавая искусную работу оператора и актёров, тем не менее упрекал режиссёра в том, что он "утянул всё куда-то в глухой сталинизм". Однако и в сценарии его персонаж Александр цитировал Наде фразу из мудрой книги: "Свобода – это когда не имеешь личной истории, стараешься стереть то, что было". И в попытках героев избавиться от собственного прошлого, даже если оно выдумано ими и выдано за очередную захватывающую байку из жизни, на самом-то деле, скрыт подсознательный страх, что так и не доведётся узнать истинную свободу бытия.
Но будь действие фильма включено в "иной исторический пейзаж", вовсе не свойственный тоталитарной эпохе, то и не производила бы такое впечатление вставная документально-мифологическая линия с громадной статуей Будды. Конечно, это можно принять за навязчивый сон героя, хотя трудно отделаться от ощущения, что здесь мы имеем дело с типичным юнговским архетипом, который относится к коллективному бессознательному. И нам всем никак не удаётся до сих пор преодолеть в себе этот повторяющийся "кошмар небытия", упорно преследующее чувство, что всё это не только было, но и вообще никуда не исчезло. Из исторической памяти трудно стереть то, что делает нас по-прежнему несвободными.
"Нанкинский пейзаж" Рубинчика как раз и цепляет, уже не позволяя вырваться из этого плена, неким припоминанием спросонок когда-то прежде виденного сна, настойчивым ощущением дежа вю не столько в личном плане, сколько в общественно-историческом. И вовсе не китайский пейзаж на ковре и не запросто (однако – тонко и деликатно) воссозданный Китай в наших российских условиях, а словно канувшая в небытие тоталитарная эпоха вновь возвращается ad profundum, буквально – выкапывается из песков, как гигантский истукан, и оказывается в "самом сердце Москвы".
2006

  • Загрузить программу для скачивания торрентов
  • Что такое magnet-ссылка

  • Поиск торрент раздач, пожалуйста подождите!



    0 комментариев

    Добавление комментария

    • Введите слова